.RU

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ - Посвящается Анне Григорьевне Достоевской


^ ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.


КНИГА СЕДЬМАЯ.


АЛЕША


I. ТЛЕТВОРНЫЙ ДУХ.


Тело усопшего иеросхимонаха отца Зосимы приготовили к погребению по

установленному чину. Умерших монахов и схимников, как известно, не омывают.

"Егда кто от монахов ко господу отыдет (сказано в Большом Требнике), то

учиненный монах (то есть для сего назначенный) отирает тело его теплою

водой, творя прежде губою (то-есть греческою губкой) крест на челе

скончавшегося, на персех, на руках и на ногах и на коленах, вящше же ничто

же". Все это и исполнил над усопшим сам отец Паисий. После отирания одел его

в монашеское одеяние и обвил мантиею; для чего, по правилу, несколько

разрезал ее, чтоб обвить крестообразно. На голову надел ему куколь с

осьмиконечным крестом. Куколь оставлен был открытым, лик же усопшего закрыли

черным воздухом. В руки ему положили икону спасителя. В таком виде к утру

переложили его во гроб (уже прежде давно заготовленный). Гроб же

вознамерились оставить в кельи (в первой большой комнате, в той самой, в

которой покойный старец принимал братию и мирских) на весь день. Так как

усопший по чину был иеросхимонах, то над ним следовало иеромонахам же и

иеродиаконам читать не Псалтирь, а Евангелие. Начал чтение, сейчас после

панихиды, отец Иосиф; отец же Паисий, сам пожелавший читать потом весь день

и всю ночь, пока еще был очень занят и озабочен, вместе с отцом настоятелем

скита, ибо вдруг стало обнаруживаться, и чем далее, тем более, и в

монастырской братии и в прибывавших из монастырских гостиниц и из города

толпами мирских нечто необычайное, какое-то неслыханное и "неподобающее"

даже волнение и нетерпеливое ожидание. И настоятель и отец Паисий прилагали

все старания по возможности успокоить столь суетливо волнующихся. Когда уже

достаточно ободняло, то из города начали прибывать некоторые даже такие, кои

захватили с собою больных своих, особенно детей, - точно ждали для сего

нарочно сей минуты, видимо уповая на немедленную силу исцеления, какая, по

вере их, не могла замедлить обнаружиться. И вот тут только обнаружилось, до

какой степени все у нас приобыкли считать усопшего старца еще при жизни его

за несомненного и великого святого. И между прибывающими были далеко не из

одного лишь простонародья. Это великое ожидание верующих, столь поспешно и

обнаженно выказываемое и даже с нетерпением и чуть не с требованием,

казалось отцу Паисию несомненным соблазном, и хотя еще и задолго им

предчувствованным, но на самом деле превысившим его ожидания. Встречаясь со

взволнованными из иноков, отец Паисий стал даже выговаривать им: "Таковое и

столь немедленное ожидание чего-то великого", говорил он, "есть легкомыслие,

возможное лишь между светскими, нам же неподобающее". Но его мало слушали, и

отец Паисий с беспокойством замечал это, несмотря на то, что даже и сам

(если уж все вспоминать правдиво), хотя и возмущался слишком нетерпеливыми

ожиданиями и находил в них легкомыслие и суету, но потаенно про себя, в

глубине души своей, ждал почти того же, чего и сии взволнованные, в чем сам

себе не мог не сознаться. Тем не менее ему особенно неприятны были иные

встречи, возбуждавшие в нем, по некоему предчувствию, большие сомнения. В

теснившейся в кельи усопшего толпе заметил он с отвращением душевным (за

которое сам себя тут же и попрекнул) присутствие, например, Ракитина, или

далекого гостя обдорского инока, все еще пребывавшего в монастыре, и обоих

их отец Паисий вдруг почему-то счел подозрительными, - хотя и не их одних

можно было заметить в этом же смысле. Инок обдорский изо всех волновавшихся

выдавался наиболее суетящимся; заметить его можно было всюду, во всех

местах: везде он расспрашивал, везде прислушивался, везде шептался с

каким-то особенным таинственным видом. Выражение же лица имел самое

нетерпеливое и как бы уже раздраженное тем, что ожидаемое столь долго не

совершается. А что до Ракитина, то тот, как оказалось потом, очутился столь

рано в ските по особливому поручению госпожи Хохлаковой. Сия добрая, но

бесхарактерная женщина, которая сама не могла быть допущена в скит, чуть

лишь проснулась и узнала о преставившемся, вдруг прониклась столь

стремительным любопытством, что немедленно отрядила вместо себя в скит

Ракитина, с тем, чтобы тот все наблюдал и немедленно доносил ей письменно,

примерно в каждые полчаса, о всем, что произойдет. Ракитина же считала она

за самого благочестивого и верующего молодого человека - до того он умел со

всеми обойтись и каждому представиться сообразно с желанием того, если

только усматривал в сем малейшую для себя выгоду. День был ясный и светлый,

и из прибывших богомольцев многие толпились около скитских могил, наиболее

скученных кругом храма, равно как и рассыпанных по всему скиту. Обходя скит.

отец Паисий вдруг вспомянул об Алеше и о том, что давно он его не видел, с

самой почти ночи. И только что вспомнил о нем, как тотчас же и приметил его

в самом отдаленном углу скита, у ограды, сидящего на могильном камне одного

древле почившего и знаменитого по подвигам своим инока. Он сидел спиной к

скиту, лицом к ограде и как бы прятался за памятник. Подойдя вплоть, отец

Паисий увидел, что он, закрыв обеими ладонями лицо, хотя и безгласно, но

горько плачет, сотрясаясь всем телом своим от рыданий. Отец Паисий постоял

над ним несколько.

- Полно, сыне милый, полно, друг, - прочувствованно произнес он

наконец, - чего ты? Радуйся, а не плачь. Или не знаешь, что сей день есть

величайший из дней его? Где он теперь, в минуту сию, вспомни-ка лишь о том!

Алеша взглянул было на него, открыв свое распухшее от слез, как у

малого ребенка лицо, но тотчас же, ни слова не вымолвив, отвернулся и снова

закрылся обеими ладонями.

- А пожалуй, что и так, - произнес отец Паисий вдумчиво, - пожалуй и

плачь, Христос тебе эти слезы послал. "Умилительные слезки твои лишь отдых

душевный и к веселию сердца твоего милого послужат", - прибавил он уже про

себя, отходя от Алеши и любовно о нем думая. Отошел он впрочем поскорее, ибо

почувствовал, что и сам пожалуй, глядя на него, заплачет. Время между тем

шло, монастырские службы и панихиды по усопшем продолжались в порядке. Отец

Паисий снова заменил отца Иосифа у гроба и снова принял от него чтение

Евангелия. Но еще не минуло и трех часов пополудни, как совершилось нечто, о

чем упомянул я еще в конце прошлой книги, нечто, до того никем у нас

неожиданное и до того в разрез всеобщему упованию, что, повторяю, подробная

и суетная повесть о сем происшествии даже до сих пор с чрезвычайною живостию

вспоминается в нашем городе и по всей нашей окрестности. Тут, прибавлю еще

раз от себя лично: мне почти противно вспоминать об этом суетном и

соблазнительном событии, в сущности же самом пустом и естественном, и я

конечно выпустил бы его в рассказе моем вовсе без упоминовения, если бы не

повлияло оно сильнейшим и известным образом на душу и сердце главного, хотя

и будущего героя рассказа моего, Алеши, составив в душе его как бы перелом и

переворот, потрясший, но и укрепивший его разум уже окончательно, на всю

жизнь и к известной цели.

Итак к рассказу: Когда еще до свету положили уготованное к погребению

тело старца во гроб и вынесли его в первую, бывшую приемную комнату, то

возник было между находившимися у гроба вопрос: надо ли отворить в комнате

окна? Но вопрос сей, высказанный кем-то мимоходом и мельком, остался без

ответа и почти незамеченным, - разве лишь заметили его, да и то про себя,

некоторые из присутствующих лишь в том смысле, что ожидание тления и

тлетворного духа от тела такого почившего есть сущая нелепость, достойная

даже сожаления (если не усмешки), относительно малой веры и легкомыслия

изрекшего вопрос сей. Ибо ждали совершенно противоположного. И вот, в

скорости после полудня началось нечто, сначала принимаемое входившими и

выходившими лишь молча и про себя, и даже с видимою боязнью каждого сообщить

кому-либо начинающуюся мысль свою, но к трем часам пополудня обнаружившееся

уже столь ясно и неопровержимо, что известие о сем мигом облетело весь скит

и всех богомольцев-посетителей скита, тотчас же проникло и в монастырь и

повергло в удивление всех монастырских, а наконец, чрез самый малый срок,

достигло и города и взволновало в нем всех, и верующих и неверующих.

Неверующие возрадовались, а что до верующих, то нашлись иные из них

возрадовавшиеся даже более самих неверующих, ибо "любят люди падение

праведного и позор его", как изрек сам покойный старец в одном из поучений

своих. Дело в том, что от гроба стал исходить мало-по-малу, но чем далее,

тем более замечаемый тлетворный дух, к трем же часам пополудни уже слишком

явственно обнаружившийся и все постепенно усиливавшийся. И давно уже не

бывало и даже припомнить невозможно было из всей прошлой жизни монастыря

нашего такого соблазна, грубо разнузданного, а в другом каком случае так

даже и невозможного, какой обнаружился тотчас же вслед за сим событием между

самими даже иноками. Потом уже, и после многих даже лет, иные разумные иноки

наши, припоминая весь тот день в подробности, удивлялись и ужасались тому,

каким это образом соблазн мог достигнуть тогда такой степени. Ибо и прежде

сего случалось, что умирали иноки весьма праведной жизни и праведность коих

была у всех на виду. старцы богобоязненные, а между тем и от их смиренных

гробов исходил дух тлетворный, естественно, как и у всех мертвецов

появившийся. но сие не производило же соблазна и даже малейшего какого-либо

волнения. Конечно, были некие и у нас из древле преставившихся, воспоминание

о коих сохранилось еще живо в монастыре, и останки коих, по преданию, не

обнаружили тления, что умилительно и таинственно повлияло на братию и

сохранилось в памяти ее как нечто благолепное и чудесное и как обетование в

будущем еще большей славы от их гробниц, если только волею божией придет

тому время. Из таковых особенно сохранялась память о дожившем до ста пяти

лет старце Иове, знаменитом подвижнике, великом постнике и молчальнике,

преставившемся уже давно, еще в десятых годах нынешнего столетия, и могилу

которого с особым и чрезвычайным уважением показывали всем впервые

прибывающим богомольцам, таинственно упоминая при сем о некиих великих

надеждах. (Это та самая могила, на которой отец Паисий застал утром сидящим

Алешу.) Кроме сего древле-почившего старца жива была таковая же память и о

преставившемся сравнительно уже недавно великом отце иеросхимонахе, старце

Варсонофии, - том самом, от которого отец Зосима и принял старчество, и

которого, при жизни его, все приходившие в монастырь богомольцы считали

прямо за юродивого. О сих обоих сохранилось в предании, что лежали они в

гробах своих как живые и погребены были совсем нетленными и что даже лики их

как бы просветлели в гробу. А некие так даже вспоминали настоятельно, что от

телес их осязалось явственно благоухание. Но несмотря даже и на столь

внушительные воспоминания сии, все же трудно было бы объяснить ту прямую

причину, по которой у гроба старца Зосимы могло произойти столь

легкомысленное, нелепое и злобное явление. Что до меня лично, то полагаю,

что тут одновременно сошлось и много другого, много разных причин заодно

повлиявших. Из таковых, например, была даже самая эта закоренелая вражда к

старчеству, как к зловредному новшеству, глубоко таившаяся в монастыре в

умах еще многих иноков. А потом, конечно, и главное, была зависть к святости

усопшего, столь сильно установившейся при жизни его, что и возражать как

будто было воспрещено. Ибо хотя покойный старец и привлек к себе многих, и

не столько чудесами, сколько любовью, и воздвиг кругом себя как бы целый мир

его любящих, тем не менее, и даже тем более, сим же самым породил к себе и

завистников, а вслед затем и ожесточенных врагов, и явных, и тайных, и не

только между монастырскими, но даже и между светскими. Никому-то, например,

он не сделал вреда, но вот: "Зачем де его считают столь святым?" И один лишь

сей вопрос, повторяясь постепенно, породил наконец целую бездну самой

ненасытимой злобы. Вот почему и думаю я, что многие, заслышав тлетворный дух

от тела его, да еще в такой скорости, - ибо не прошло еще и дня со смерти

его, - были безмерно обрадованы; равно как из преданных старцу и доселе

чтивших его нашлись тотчас же таковые, что были сим событием чуть не

оскорблены и обижены лично. Постепенность же дела происходила следующим

образом.

Лишь только начало обнаруживаться тление, то уже по одному виду

входивших в келью усопшего иноков можно было заключить, зачем они приходят.

Войдет, постоит недолго и выходит подтвердить скорее весть другим, толпою

ожидающим извне. Иные из сих ожидавших скорбно покивали главами, но другие

даже и скрывать уже не хотели своей радости, явно сиявшей в озлобленных

взорах их. И никто-то их не укорял более, никто-то доброго гласа не подымал,

что было даже и чудно, ибо преданных усопшему старцу было в монастыре все же

большинство; но уж так видно сам господь допустил, чтобы на сей раз

меньшинство временно одержало верх. В скорости стали являться в келью такими

же соглядатаями и светские, более из образованных посетителей. Простого же

народу входило мало, хотя и столпилось много его у ворот скитских.

Несомненно то, что именно после трех часов прилив посетителей светских

весьма усилился, и именно вследствие соблазнительного известия. Те, кои бы

может и не прибыли в сей день вовсе, и не располагали прибыть, теперь

нарочно приехали, между ними некоторые значительного чина особы. Впрочем,

благочиние наружно еще не нарушалось, и отец Паисий твердо и раздельно, с

лицом строгим, продолжал читать Евангелие в голос, как бы не замечая

совершавшегося, хотя давно уже заметил нечто необычайное. Но вот и до него

стали достигать голоса, сперва весьма тихие, но постепенно твердевшие и

ободрявшиеся. "Знать суд-то божий не то, что человеческий!" заслышал вдруг

отец Паисий. Вымолвил сие первее всех один светский, городской чиновник,

человек уже пожилой и, сколь известно было о нем, весьма набожный, но,

вымолвив вслух, повторил лишь то, что давно промеж себя повторяли иноки друг

другу на ухо. Те давно уже вымолвили сие безнадежное слово, и хуже всего

было то, что с каждою почти минутой обнаруживалось и возрастало при этом

слове некое торжество. Вскоре однако и самое даже благочиние начало

нарушаться, и вот точно все почувствовали себя в каком-то даже праве его

нарушить. "И почему бы сие могло случиться", говорили некоторые из иноков,

сначала как бы и сожалея, - "тело имел не великое, сухое, к костям

приросшее, откуда бы тут духу быть?" "Значит, нарочно хотел бог указать",

поспешно прибавляли другие, и мнение их принималось бесспорно и тотчас же,

ибо опять-таки указывали, что если б и быть духу естественно, как от всякого

усопшего грешного, то все же изошел бы позднее, не с такою столь явною

поспешностью, по крайности чрез сутки бы, а "этот естество предупредил",

стало быть тут никто как бог и нарочитый перст его. Указать хотел. Суждение

сие поражало неотразимо. Кроткий отец иеромонах Иосиф, библиотекарь, любимец

покойного, стал было возражать некоторым из злословников, что "не везде ведь

это и так" и что не догмат же какой в православии сия необходимость нетления

телес праведников, а лишь мнение, и что в самых даже православных странах,

на Афоне например, духом тлетворным не столь смущаются, и не нетление

телесное считается там главным признаком прославления спасенных, а цвет

костей их, когда телеса их полежат уже многие годы в земле и даже истлеют в

ней, "и если обрящутся кости желты, как воск, то вот и главнейший знак, что

прославил господь усопшего праведного; если же не желты, а черны обрящутся,

то значит не удостоил такого господь славы, - вот как на Афоне, месте

великом, где издревле нерушимо и в светлейшей чистоте сохраняется

православие", заключил отец Иосиф. Но речи смиренного отца пронеслись без

внушения и даже вызвали отпор насмешливый: "это все ученость и новшества,

нечего и слушать", - порешили про себя иноки. "У нас по-старому; мало ли

новшеств теперь выходит, всем и подражать?" прибавляли другие. "У нас не

менее ихнего святых отцов было. Они там под туркой сидят и все перезабыли. У

них и православие давно замутилось, да и колоколов у них нет", присоединяли

самые насмешливые. Отец Иосиф отошел с горестию, тем более, что и сам-то

высказал свое мнение не весьма твердо, а как бы и сам ему мало веруя. Но со

смущением провидел, что начинается нечто очень неблаговидное и что возвышает

главу даже самое непослушание. Мало-по-малу, вслед за отцом Иосифом, затихли

и все голоса рассудительные, И как-то так сошлось, что все любившие

покойного старца и с умиленным послушанием принимавшие установление

старчества страшно чего-то вдруг испугались и, встречаясь друг с другом,

робко лишь заглядывали один другому в лицо. Враги же старчества, яко

новшества, гордо подняли голову. "От покойного старца Варсонофия не только

духу не было, но точилось благоухание", злорадно напоминали они, "но не

старчеством заслужил, а тем, что и сам праведен был". А вслед за сим на

новопреставившегося старца посыпались уже осуждения и самые даже обвинения:

"несправедливо учил; учил, что жизнь есть великая радость, а не смирение

слезное", говорили одни, из наиболее бестолковых. "По-модному веровал, огня

материального во аде не признавал" - присоединяли другие еще тех

бестолковее. "К посту был не строг, сладости себе разрешал, варение вишневое

ел с чаем, очень любил, барыни ему присылали. Схимнику ли чаи распивать?"

слышалось от иных завиствующих. "Возгордясь сидел, с жестокостью припоминали

самые злорадные, за святого себя почитал, на коленки пред ним повергались,

яко должное ему принимал". "Таинством исповеди злоупотреблял", злобным

шепотом прибавляли самые ярые противники старчества, и это даже из самых

старейших и суровых в богомольи своем иноков, истинных постников и

молчальников, замолчавших при жизни усопшего, но вдруг теперь отверзших уста

свои, что было уже ужасно, ибо сильно влияли словеса их на молодых и еще не

установившихся иноков. Весьма выслушивал все сие и обдорский гость монашек

от святого Сильвестра, глубоко воздыхая и покивая главою: "Нет, видно

отец-то Ферапонт справедливо вчера судил", подумывал он про себя, а тут

как-раз и показался отец Ферапонт; как бы именно чтоб усугубить потрясение

вышел.

Упомянул уже я прежде, что выходил он из своей деревянной келийки на

пасеке редко, даже в церковь подолгу не являлся и что попущали ему это якобы

юродивому, не связывая его правилом общим для всех. Но если сказать по всей

правде, то попущалось ему все сие даже и по некоторой необходимости. Ибо

столь великого постника и молчальника, дни и ночи молящегося (даже и

засыпал, на коленках стоя), как-то даже и зазорно было настоятельно

обременять общим уставом, если он сам не хотел подчиниться. "Он и всех-то

нас святее и исполняет труднейшее чем по уставу" - сказали бы тогда иноки,

"а что в церковь не ходит, то значит сам знает, когда ему ходить, у него

свой устав". Ради сего-то вероятного ропота и соблазна и оставляли отца

Ферапонта в покое. Старца Зосиму, как уже и всем известно было сие, не любил

отец Ферапонт чрезвычайно; и вот и к нему в его келийку донеслась вдруг

весть о том, что "суд-то божий значит не тот, что у человеков, и что

естество даже предупредил". Надо полагать, что из первых сбегал ему передать

известие обдорский гость, вчера посещавший его и во ужасе от него вчера

отшедший. Упомянул я тоже, что отец Паисий, твердо и незыблемо стоявший и

читавший над гробом, хотя и не мог слышать и видеть, что происходило вне

кельи, но в сердце своем все главное безошибочно предугадал, ибо знал среду

свою насквозь. Смущен же не был, а ожидал всего, что еще могло произойти,

без страха, пронзающим взглядом следя за будущим исходом волнения, уже

представлявшимся умственному взору его. Как вдруг необычайный и уже явно

нарушавший благочиние шум в сенях поразил слух его. Дверь отворилась

настежь, и на пороге показался отец Ферапонт. За ним, как примечалось, и

даже ясно было видно из кельи, столпилось внизу у крылечка много монахов,

сопровождавших его, а между ними и светских. Сопровождавшие однако не вошли

и на крылечко не поднялись, но остановясь ждали, что скажет и сделает отец

Ферапонт далее, ибо предчувствовали они, и даже с некоторым страхом,

несмотря на все дерзновение свое, что пришел он не даром. Остановясь на

пороге, отец Ферапонт воздел руки, и из-под правой руки его выглянули острые

и любопытные глазки обдорского гостя, единого не утерпевшего и взбежавшего

во след отцу Ферапонту по лесенке из-за превеликого своего любопытства.

Прочие же кроме него, только что с шумом отворилась настеж дверь, напротив

потеснились еще более назад от внезапного страха. Подняв руки горе, отец

Ферапонт вдруг завопил:

- Извергая извергну! - и тотчас же начал, обращаясь во все четыре

стороны попеременно, крестить стены и все четыре угла кельи рукой. Это

действие отца Ферапонта тотчас же поняли сопровождавшие его; ибо знали, что

и всегда так делал, куда ни входил, и что и не сядет и слова не скажет,

прежде чем не изгонит нечистую силу.

- Сатана изыди, сатана изыди! - повторял он с каждым крестом. -

Извергая извергну! - возопил он опять. Был он в своей грубой рясе,

подпоясанной вервием. Из-под посконной рубахи выглядывала обнаженная грудь

его; обросшая седыми волосами. Ноги же совсем были босы. Как только стал он

махать руками, стали сотрясаться и звенеть жестокие вериги, которые носил он

под рясой. Отец Паисий прервал чтение, выступил вперед и стал пред ним в

ожидании.

- Почто пришел, честный отче? Почто благочиние нарушаешь? Почто стадо

смиренное возмущаешь? - проговорил он наконец, строго смотря на него.

- Чесо ради пришел еси? Чесо просиши? Како веруеши? - прокричал отец

Ферапонт юродствуя, - притек здешних ваших гостей изгонять, чертей поганых.

Смотрю, много ль их без меня накопили. Веником их березовым выметать хочу.

- Нечистого изгоняешь, а может сам ему же и служишь, - безбоязненно

продолжал отец Паисий, - и кто про себя сказать может: "свят есть"? Не ты

ли, отче?

- Поган есмь, а не свят. В кресла не сяду и не восхощу себе аки идолу

поклонения! - загремел отец Ферапонт. - Ныне людие веру святую губят.

Покойник, святой-то ваш, - обернулся он к толпе, указывая перстом на гроб, -

чертей отвергал. Пурганцу от чертей давал. Вот они и развелись у вас как

пауки по углам. А днесь и сам провонял. В сем указание господне великое

видим.

А это и действительно однажды так случилось при жизни отца Зосимы.

Единому от иноков стала сниться, а под конец и наяву представляться нечистая

сила. Когда же он, в величайшем страхе, открыл сие старцу, тот посоветовал

ему непрерывную молитву и усиленный пост. Но когда и это не помогло,

посоветовал, не оставляя поста и молитвы, принять одного лекарства. О сем

многие тогда соблазнялись и говорили меж собой, покивая главами, - пуще же

всех отец Ферапонт, которому тотчас же тогда поспешили передать некоторые

хулители о сем "необычайном" в таком особливом случае распоряжении старца.

- Изыди отче! - повелительно произнес отец Паисий, - не человеки судят,

а бог. Может здесь "указание" видим такое, коего не в силах понять ни ты, ни

я и никто. Изыди отче, и стадо не возмущай! - повторил он настойчиво.

- Постов не содержал по чину схимы своей, потому и указание вышло. Сие

ясно есть, а скрывать грех! - не унимался расходившийся во рвении своем не

по разуму изувер. - Канфетою прельщался, барыни ему в карманах привозили,

чаем сладобился, чреву жертвовал, сладостями его наполняя, а ум помышлением

надменным... Посему и срам претерпел...

- Легкомысленны словеса твои, отче! - возвысил голос и отец Паисий, -

посту и подвижничеству твоему удивляюсь, но легкомысленны словеса твои,

якобы изрек юноша в миру, непостоянный и младоумный. Изыди же отче,

повелеваю тебе, - прогремел в заключение отец Паисий.

- Я-то изыду! - проговорил отец Ферапонт, как бы несколько и

смутившись, но не покидая озлобления своего, - ученые вы! От большого разума

вознеслись над моим ничтожеством. Притек я сюда малограмотен, а здесь, что и

знал, забыл, сам господь бог от премудрости вашей меня маленького защитил...

Отец Паисий стоял над ним и ждал с твердостью. Отец Ферапонт помолчал и

вдруг, пригорюнившись и приложив правую ладонь к щеке, произнес нараспев,

взирая на гроб усопшего старца:

- Над ним заутра "Помощника и покровителя" станут петь - канон

преславный, а надо мною, когда подохну, всего-то лишь "Кая житейская

сладость" - стихирчик малый [при выносе тела (из келии в церковь и после

отпевания, из церкви на кладбище) монаха и схимонаха, поются стихиры: "Кая

житейская сладость..." Если же почивший был иеросхимонахом, то поют канон:

"Помощник и покровитель..."], - проговорил он слезно и сожалительно. -

Возгордились и вознеслись, пусто место сие! - завопил он вдруг как безумный

и, махнув рукой, быстро повернулся и быстро сошел по ступенькам с крылечка

вниз. Ожидавшая внизу толпа заколебалась; иные пошли за ним тотчас же, но

иные замедлили, ибо келья все еще была отперта, а отец Паисий, выйдя вслед

за отцом Ферапонтом на крылечко, стоя наблюдал. Но расходившийся старик еще

не окончил всего: отойдя шагов двадцать, он вдруг обратился в сторону

заходящего солнца, воздел над собою обе руки и, - как бы кто подкосил его, -

рухнулся на землю с превеликим криком:

- Мой господь победил! Христос победил заходящу солнцу! - неистово

прокричал он, воздевая к солнцу руки и пав лицом ниц на землю, зарыдал в

голос как малое дитя, весь сотрясаясь от слез своих и распростирая по земле

руки. Тут уж все бросились к нему, раздались восклицания, ответное

рыдание... Исступление какое-то всех обуяло.

- Вот кто свят! вот кто праведен! - раздавались возгласы уже не

боязненно, - вот кому в старцах сидеть, - прибавляли другие уже озлобленно.

- Не сядет он в старцах... Сам отвергнет... не послужит проклятому

новшеству... не станет ихним дурачествам подражать, - тотчас же подхватили

другие голоса, и до чего бы это дошло, трудно и представить себе, но как-раз

ударил в ту минуту колокол, призывая к службе. Все вдруг стали креститься.

Поднялся и отец Ферапонт и, ограждая себя крестным знамением, пошел к своей

келье не оглядываясь, все еще продолжая восклицать, но уже нечто совсем

несвязное. За ним потекли было некоторые, в малом числе, но большинство

стало расходиться, поспешая к службе. Отец Паисий передал чтение отцу Иосифу

и сошел вниз. Исступленными кликами изуверов он поколебаться не мог, но

сердце его вдруг загрустило и затосковало о чем-то особливо, и он

почувствовал это. Он остановился и вдруг спросил себя: "Отчего сия грусть

моя даже до упадка духа?" и с удивлением постиг тотчас же, что сия внезапная

грусть его происходит повидимому от самой малой и особливой причины: дело в

том, что в толпе, теснившейся сейчас у входа в келью, заприметил он между

прочими волнующимися и Алешу, и вспомнил он, что, увидав его, тотчас же

почувствовал тогда в сердце своем как бы некую боль. "Да неужто же сей

младый столь много значит ныне в сердце моем?" вдруг с удивлением вопросил

он себя. В эту минуту Алеша как раз проходил мимо него, как бы поспешая

куда-то, но не в сторону храма. Взоры их встретились. Алеша быстро отвел

свои глаза и опустил их в землю, и уже по одному виду юноши отец Паисий

догадался, какая в минуту сию происходит в нем сильная перемена.

- Или и ты соблазнился? - воскликнул вдруг отец Паисий, - да неужто же

и ты с маловерными! - прибавил он горестно.

Алеша остановился и как-то неопределенно взглянул на отца Паисия, но

снова быстро отвел глаза и снова опустил их к земле. Стоял же боком и не

повернулся лицом к вопрошавшему. Отец Паисий наблюдал внимательно.

- Куда же поспешаешь? К службе благовестят, - вопросил он вновь, но

Алеша опять ответа не дал.

- Али из скита уходишь? Как же не спросясь-то, не благословясь?

Алеша вдруг криво усмехнулся, странно, очень странно вскинул на

вопрошавшего отца свои очи, на того, кому вверил его умирая бывший

руководитель его, бывший владыка сердца и ума его, возлюбленный старец его,

и вдруг, все попрежнему без ответа, махнул рукой, как бы не заботясь даже и

о почтительности, и быстрыми шагами пошел к выходным вратам вон из скита.

- Возвратишься еще! - прошептал отец Паисий, смотря во след ему с

горестным удивлением.



dzh-r-hiks-stoimost-i-kapital-matematicheskie-prilozheniya-dzhon-r-hiks-stoimost-i-kapital.html
dzhachinta-i-kotyata-italyanskaya-narodnaya-skazka.html
dzhajnskij-zhiznennij-put-visshie-stupeni-duhovnoj-zhizni-paul-marett-jainism-explained-1985.html
dzhanaj-i-dzhapar-predvideli-vyugu-rasskazivaet-kupfer.html
dzhataka-ob-illise-sutta-pitaka-khuddaka-nikya-jtaka-eka-nipata-1-apannaka-jataka.html
dzhaz-za-fortepiano-master-klass-na-domu.html
  • spur.bystrickaya.ru/konec-citati-1-glava-1-kniga-pervaya.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/mezhdunarodnoe-sotrudnichestvo-v-oblasti-prirodopolzovaniya-i-ohrani-okruzhayushej-sredi.html
  • znanie.bystrickaya.ru/42-trebovaniya-k-predshestvuyushemu-urovnyu-podgotovki-obrazovatelnij-standart-respubliki-belarus.html
  • kanikulyi.bystrickaya.ru/zadachi-formirovat-u-detej-chuvstva-gordosti-za-bolshoj-vklad-nashej-strani-v-osvoenie-kosmosa.html
  • control.bystrickaya.ru/bolshaya-blagotvoritelnaya-akciya-proshla-v-namangane-v-kanun-navruza-v-komplekse-aziya-na-prazdnichnij-obed-bili-priglasheni-okolo-60-invalidov.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/programma-organizacii-obedinennih-nacij-po-okruzhayushej-srede-distr-general-stranica-12.html
  • thescience.bystrickaya.ru/gosudarstvennaya-sistema-dokumentacionnogo-obespecheniya-upravleniya.html
  • spur.bystrickaya.ru/lekciya-po-istorii-iskusstva-sovmestnij-bakalavriat-vshe-i-resh.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/sabati-tairibi-euraziya-materign-zher-beder-zhne-pajdali-azbalari-sabati.html
  • thescience.bystrickaya.ru/izveshenie-o-provedenii-otkritogo-aukciona-na-pravo-zaklyucheniya-municipalnogo-kontrakta-na-komplektovanie-bibliotechnogo-fonda-dlya-municipalnogo-uchrezhdeniya-stranica-6.html
  • reading.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-po-vipolneniyu-kursovih-rabot-dlya-studentov-visshego-i-srednego-professionalnogo-obrazovaniya-vseh-form-obucheniya.html
  • essay.bystrickaya.ru/ceni-i-cenoobrazovanie-na-produkciyu-i-uslugi-na-materialah-oao-konditersko-makaronnaya-fabrika-g-kaluga.html
  • writing.bystrickaya.ru/glava-7-igornij-biznes-v-turistskoj-animacionnoj-deyatelnosti-menedzhment-turistskoj-i-gostinichnoj-animacii.html
  • holiday.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-k-kursovomu-proektirovaniyu-po-discipline-ekonomika-organizacii.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/s-12-po-19-iyulya-ekologicheskaya-obstanovka-v-sankt-peterburge-ostavalas-stabilnoj.html
  • shpora.bystrickaya.ru/zadachi-prakticheskoe-primenenie-interaktivnih-tehnologij-v-sovremennom-uchebnom-processe-klyuchevie-slova.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-uchebnoj-disciplini-opd-f-01-1-psihologiya-trudoemkost-v-zachetnih-edinicah-12.html
  • desk.bystrickaya.ru/plan-temi-prichini-i-predposilki-vozniknoveniya-vsemirnogo-hozyajstva-i-formirovaniya-mirovoj-ekonomiki-zakonomernosti-razvitiya-mirovoj-ekonomiki.html
  • student.bystrickaya.ru/24-specialnie-trebovaniya-predpriyatij-otrasli.html
  • studies.bystrickaya.ru/lyotchiki-zashishaya-nebo-otchizni-stranica-13.html
  • crib.bystrickaya.ru/integrirovannij-urok-seminar-literaturi-istorii-izo-s-primeneniem-ikt.html
  • thesis.bystrickaya.ru/poslednij-sud-jen-pirs.html
  • literature.bystrickaya.ru/celi-takticheskie-zadachi-i-pokazateli-ih-dostizheniya.html
  • predmet.bystrickaya.ru/skazka-o-molodilnih-yablokah-i-zhivoj-vode-stranica-12.html
  • reading.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-k-samostoyatelnoj-rabote-studentov-po-discipline-koncepcii-sovremennogo-estestvoznaniya.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/programma-disciplini-sovremennaya-politicheskaya-filosofiya-dlya-magisterskoj-programmi-politicheskij-analiz-i-publichnaya-politika-moskva-2006.html
  • abstract.bystrickaya.ru/-5-granici-isklyuchitelnih-avtorskih-prav-uchebnik-material-podgotovlen-s-ispolzovaniem-pravovih-aktov-po-sostoyaniyu.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/annotaciya-osnovnoj-obrazovatelnoj-programmi-stranica-3.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/procedura-provedeniya-gosudarstvennogo-itogovogo-mezhdisciplinarnogo-ekzamena-m-a-eskindarov.html
  • college.bystrickaya.ru/1-a-vi-genij.html
  • studies.bystrickaya.ru/bolgari.html
  • education.bystrickaya.ru/18032010-za-dolgi-v-marte-bez-elektrosnabzheniya-ostanutsya-bolee-135-tisyach-zhitelej-habarovskogo-kraya.html
  • predmet.bystrickaya.ru/smislovoj-i-izobrazitelnij-centr-ya-a-vagramenko-redakcionnij-sovet.html
  • urok.bystrickaya.ru/prognozirovanie-i-planirovanie-v-usloviyah-nalogooblozheniya.html
  • occupation.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-i-zadaniya-k-vipolneniyu-kontrolnoj-raboti-dlya-studentov-zaochnogo-obucheniya-obuchayushihsya-po-napravleniyu-270100-stroitelstvo.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.