.RU

Дорогие друзья! Публикуя свои повести и рассказы на сайтах ArtOfWar, я не раз получал от вас письма, в которых вы говорили: … складывается ощущение, что эти р - страница 15



Такой урок, что сочли за лучшее покинуть этот город и поискать счастья в других краях.

Но не все.

Маленький, обманчиво спокойный и симпатичный Джабраил, как-то избежавший участия в той разборке и не попавший под последовавшие за ней репрессии, тихо пересидел смутные времена. А потом с троицей земляков-подручных попытался уже по-другому, тихой сапой все же отхватить делянку-другую в магаданском криминальном мирке. Тщетно.Местные уже сделали надлежащие выводы из недавних событий и попытки эти на корню пресекли. Жаба отправился за подмогой во Владивосток и Находку. Но, как немедленносообщил беспроволочный криминальный телеграф, лидеры мощных, наводящих ужас на весь Дальний Восток чеченских группировок прямо сказали Джабраилу: «Ты нам не брат!» То ли такую оценку получила его трусливая позиция в ходе конфликта с магаданскими «братками», то ли где-то еще он нагрешил против своих, но факт оставался фактом: Жаба получил от ворот поворот. После этого он окончательно утих и потихоньку занимался мелким вымогательством и мошенническими делишками под прикрытием липового кооператива.

Много воды утекло с тех пор, как Жаба обещал выпустить кишки Князю и Чудику. И не только воды. Крови много утекло. Но все это время удавалось ему больше не встречаться с двумя Саньками.

А вот тут пришлось.

Хоть с одним, да пришлось.

Князя словно смело со шконки.

Он возник перед лицом Жабы напружиненный, как полярный волк перед мордой застигнутой врасплох опасной и сильной, но при этом подлой, вороватой, вечно таскающей чужую добычу росомахи.

— Ну, привет! Долазился по чужим делам, красавец?!

— По каким чужим делам? — глаза Жабы закосили, залживили. Он растерянно топтался на месте, не зная как освободить руки от замотанных в бесформенный узел, распотрошенных контролерами вещей.

— А ты не помнишь наш разговор, когда ты сначала пальцы веером перед нами гнул, а потом обосрался? Ты, говорят, потом при людях обещал нам с Чудиком кишки выпустить. Ты ведь знаешь про Чудика?! Не твоя работа, часом? Не твоя, так таких же уродов, как ты. Нет больше Чудика… А я — вот он! Не хочешь за свои слова ответить?! — Князь однимударом ноги разрешил все Джабраиловы проблемы. Шмотье из узла разлетелось во все стороны. Жаба попытался отшагнуть назад, но не успел. Второй удар пришелся точно ему в пах. Он упал на колени и бессильно уткнулся лбом в бетонный, зашарканный сальными тапочками пол. Третий удар должен быть расколоть ему голову. Но подскочивший Ватин и другие сокамерники оттащили от него белого, как мел, готового к убийству Князя.

Немедленно узнавший об инциденте «кум» просто схватился за голову. Это был стопроцентно его промах. Уж кому-кому, а умудренному пятнадцатилетней службой старому оперу, знающему своих подопечных лучше, чем собственных детей, надо было повнимательней отнестись к «заезду на хату» столь одиозного клиента. Что бы ни писали в криминальных романах, какие бы страсти-мордасти ни показывали в кинодетективах, но убийство в камере тюрьмы — это дело нечастое. Исключительно редкое. Это — второе по бедоносности ЧП после побега. И отвечать за такие дела виновным: недосмотревшим, не предотвратившим — приходится не по мелочи.

В тот же день Жабу перевели в другую камеру. Ватин, пытаясь развеселить угрюмо молчащего Князя и все еще надеясь подобрать новый ключик к его душе, не преминул сопроводить уход Джабраила язвительными шуточками-прибауточками и обещаниями похлопотать, чтобы тому и в новой «хате» не было скучно.

Джабраил долго отмалчивался. Но почти у порога неожиданно развернулся и, обведя камеру мстительно блестящими глазами, спросил:

— Что вы на меня наезжаете? Чем вы лучше нас? Мы хоть чужих режем и грабим. А вы за что здесь сидите? У своих стариков воруете. Своих девушек позорите. Своих земляков бьете и грабите.

И, презрительно усмехнувшись, вышел.

Ватин хмыкнул, затейливо выругался ему вслед и обернулся к Князю.

Санька, закинув осунувшееся, усталое лицо к серому потолку камеры, лежал на кровати молча, неподвижно, как неживой. И непонятно было: дремлет ли он с открытыми глазами или обдумывает новые планы несостоявшейся пока мести. Но, если бы кто-то смог заглянуть в его глаза, то увидел бы в них не бушевавшую несколько часов назад злобу, не убийственную ненависть.

А жгучий стыд.

И смертную тоску.

ГрозныйЗмей

Как я в детстве любил бенгальские огни! Веселые трескучие искры — это Новый год. Это запах мандаринов и шоколадных конфет, щекочущие в носу пузыри от газировки, залитой в мальчишеские животы «от крантика» по самые гланды. Это зелено-румяные яблоки, которые закупались, как обычно на Севере, целыми ящиками и торжественно доставлялись домой на санках под веселое напутствие отца: «Любишь питаться — люби яблоки возить!» А может быть, это от тогдашних добрых фильмов-сказок пошло? «Варвара-краса длинная коса», «Морозко», «Огонь, вода и медные трубы»… Взлетает на экране сноп золотых огней, а ты с замиранием сердца ждешь, кто же появится из этого волшебного фонтана: девица-красавица, старичок-боровичок или чудище какое премерзкое…

Выстрел от подствольника в ночи рвется, как большая взбесившаяся бенгальская свеча. Сгорающий порох разлетается в разные стороны огненными брызгами, а между порошинками, обгоняя их, зло несутся во все стороны черные стальные и бывшие белыми дюралевые осколки.

На углу кирпичного сарая у позиции АГСа ударил такой фейерверк. И из самого центра его не сказочный герой, а знакомый черный силуэт вылетает. К нему еще две тени метнулись, за плечи схватили, за стенку задернули. Осветительная ракета вверх пошла. Неверный фосфорический свет, качаясь, на несколько мгновений удручающую картинку проявил. Прижавшись к стене, Пушной стоит, левую ладонь к виску прижал. Между пальцами по щеке кровь струится.

— Командир, меня ранило!

И пришла легкость странная. Вот оно, Змей! Вот — то, что тебя сегодня весь день точило неясной тоской лесного зверя, предчувствующего непогоду. Вот что снова и сноваподнимало с кровати, заставляя раз за разом проверять посты по периметру комендатуры, вызывая недоуменно-тревожные взгляды братьев-омоновцев. Все ясно теперь. Всепонятно. Но почему же тогда взбесившаяся кровь в сердце ударила, через сжавшееся в судороге горло обессиливающей тошнотой в собственную голову плесканула? Поплыла в сторону проклятая беспросветная ночь… Да что ж это такое?! Сколько ж ты будешь, Пушной, пить кровь мою командирскую, дергать за нервы, и без того не новенькие?! А ну-ка — все! Волю включить. Сопли подобрать. А то вон и бойцы запсиховали, голоса дерганые, суетятся, на месте топчутся, как будто не знают, что с раненым делать. Ну, ранен. Ну, в висок. Раз стои?т, значит, живой пока. Кутузову турецкая пуля вообще через висок глаз вынесла. А он потом и турок драл, как сидоровых коз, и судьбу Наполеона единственным оставшимся глазом разглядеть сумел.

Первое дело — бойцам командира вернуть, а в уцелевшие мозги раненого — ясность сознания. Чтобы понял человек, что он жив и отдавать тетке с железной косой его никто не собирается.

— Почему без шлема?! Ты что, специально башку подставляешь?!

Другое дело! Вытянулся Пушной и руку на виске уже не как страдалец держит, а будто честь отдает. Словно солдат-новобранец: без головного убора и руку перепутал.

— Я в шлеме был! Слетел! Там, за сараем…

— А какого… тебя туда понесло?

— Посты проверял, я ответственный от взвода.

— Ясно. Идти нормально можешь?

— Могу.

— Волчок, Дед, сопроводить в расположение. Коля-один… — (черт их, близнецов, в темноте разберет)… —мухой — к соседям за доктором, Коля-два — найди шлем. Да аккуратно, в полный рост не гуляй, слушай воздух, а то и тебя угостят.

Пушной на кровати сидит. Док соседский ему голову осторожно бинтует. Свет в кубрике тусклый, бойцы фонариками подсвечивали, пока он ранку разглядывал и обрабатывал. Небольшая ранка, но кровь обильно струится, сосудик, наверное, какой-то перебило.

— Ну что там у него?

— Осколочек сидит, миллиметра три-четыре. Но вроде не глубоко, не проникающее. Признаков поражения головного мозга нет. Зрачки нормально реагируют. Я ранку сверху обработал. Осколок трогать не стал. Его удалять надо в госпитале. Если все-таки кость пробита, начнет в вакуум воздух засасывать, а у вас тут пылища.

— В какой вакуум… Тьфу, ты блин! Шутки у вас, медиков!.. Что с ним до утра-то делать?

— Ничего. Присматривать. Если тошнить начнет, температура резко подскочит — поднимай меня и готовь немедленную эвакуацию.

— Может, промедольчику ему для настроения, чтобы от переживаний до утра башню не сорвало?

Не выдержал Пушной. До этого молча сидел, даже башкой не крутил, будто все происходящее, включая докторские шуточки, не его касалось.

— Обижаешь, командир! Я что, панику гоню или рыдаю? Все нормально, обойдусь без промедола. Спать только охота. Отходняк, наверное.

— Ладно, дело твое. До рассвета продержись, а по утряночке мы тебя в госпиталь отправим. Но только не геройствуй. Если что не так — не терпи, говори сразу. А то мне твоя Татьяна башку оторвет, никакая «Сфера» не спасет. Кстати, нашли шлем-то?

— А вот, — Коля-два протягивает.

Любопытные чуть лбами не столкнулись, сунулись разглядывать.

Не соврал Пушной: точно, в шлеме был. Брызги крови внутри на левой полусфере запеклись. Как же такой небольшой осколок защитную пластину пробил? А, вот в чем фокус! Он, судя по всему, спереди, с лицевой стороны прилетел. Но все же помогла титановая шапка своему хозяину. Сантиметра три ребристый кусочек смерти через плотную ткань подшлемника и ватную подбивку шел. Вон — вата клочьями торчит. Она-то и тормознула его, скорость погасила, не дала лишние миллиметры в саперной голове просверлить.

Ну что ж. Все, что можно было сделать, сделано. А дальше — вся надежда на Господа Бога да на омоновский организм.

— Свободная смена, отбой! Хорош шарахаться. Войну на завтра никто не отменял.

В половине второго Змей не выдержал. Два часа он, усевшись за стол в «штабе», честно старался занять свою голову составлением отчетов, разведсводок, проектами представлений на поощрение бойцов к 9 Мая и прочей писаниной. Растворившаяся в крови, но не нашедшая выхода в энергичных действиях лошадиная доза адреналина до предела обострила сознание. И, пока одна часть мозга честно трудилась над бумажной дребеденью, вторая так же исправно создавала различные картинки-страшилки, в которых страдающий Пушной умирал от самых непредсказуемых последствий своего ранения. Прихлопнув очередную подобную фантазию, как гнусного комара-кровопийцу, Змей встал и через полумрак коридора тихонько пробрался в кубрик. Стараясь не скрипеть половицами, подошел к кровати Пушного и, затаив дыхание, вслушался… Со всех сторон неслось разнообразное посвистывание, похрапывание, всхлипывание. Бойцы что-то бормотали во сне, кто-то тяжко ворочался на панцирной сетке. Пушной лежал неподвижно на правом боку. Белая повязка с темно-бурым пятном на виске время от времени высвечивалась багровыми бликами пляшущего в отверстиях печки-буржуйки огня. Дыхания его не былослышно. И Змей тихонько, вполголоса спросил:

— Эй, брат-сапер, как дела? Живой?

— Живой, живой! — Пушной повернулся на спину, сел на кровати, подтянув под себя ноги по-турецки, и сердито добавил: — Командир, ты восьмой или девятый меня уже об этом спрашиваешь…только за последние полчаса.

— Ну ладно, ладно… Волнуются, значит, братишки…

— Волнуются, — досада в голосе раненого прошла, уступив место легкой усмешке, — они мне своими вопросами уже вторую дырку в башке просверлили. Командир, сделай поблажку раненому: поставь рядом часового, чтобы сочувствующих отгонял. А то еще человек сорок меня не спрашивали, а спать охота — сил нет.

— Мамочка!

— Слушаю командир. — Коренастая фигура проявилась из полумрака кубрика.

— Ты у нас за санинструктора?

— Так точно!

— А почему за покоем раненого не следишь?

— Да я их уже гонял-гонял…

— Вот тут, рядом, садись и отгоняй любого, кто ближе метра подойдет. А сам днем выдрыхнешься.

— А если кто не послушается?

— От моего имени — автоматом по башке и на кухню: картошку чистить на завтра.

— И офицеров?

— Размечтался…

Обманчива тишина кубрика. В разных углах сдержанные смешки прокатились. Обычно дрыхнут бойцы, как из пулемета поваленные, ни на какую стрельбу, ни на какие взрывы не реагируя. А сегодня — вон что творится. Сколько, оказывается, народу не спит, боятся прозевать, если вдруг товарищу помощь понадобится.

Улыбается в темноте Пушной. Укладывается поудобней. Горячая, пульсирующая боль в виске притупилась, теперь потихоньку ноет. Неудержимая дремота накатывает. Рядом на школьном стульчике Мамочка примостился.

— Пушной, тебе сказочку рассказать или колыбельную спеть?

— Лучше спиртику испить.

— Нельзя тебе, братка, пока спиртику. Шибанет в голову, а там — дырка. Могут мозги вытечь.

— Да уж. Как там чукча в анекдоте говорил? Были бы мозги, однако уже бы вытекли.

— Погоди. Вот законопатят в госпитале твой котелок, убедятся ребята, что все в порядке, так тебе этот анекдот каждый второй напомнит… Ладно, спи.

Уплывает на мягких волнах Пушной. Улеглись на самое дно души животный страх и тоска, взметнувшиеся было после колючего удара в висок. Спало, успокоилось неистовое желание выжить и, согретое излучением окружающих его сердец, ровным теплом разлилось по телу. Все будет хорошо, все будет хорошо…* * *

На припекавшем из лазурной вышины солнышке выпитое прямо на рынке тепловатое пиво разбирало Степана все больше и больше. Но он уже вошел во вкус. Юрка тоже с удовольствием, плотоядно почмокивая полными блестящими губами, бросал в рот грубо покромсанную штык-ножом копченую осетрину. А затем так же, как и приятель, гулкими глотками отправлял вслед за приторноватой рыбкой темное, с горчинкой пиво. Взводный, уставший от бесперспективной борьбы со своими подчиненными-контрактниками, под честное слово, что они принесут на блокпост и выпивку и закуску, отпустил их слегка отдохнуть от нудной и пыльной службы. И друзья пользовались своей свободой на полнуюкатушку. С деньгами сегодня вопрос решился вообще на удивление просто. Как под заказ, через их пост собрались проехать в город три наливняка с явно самопальным бензином. А это — случай особый, это нарушение на втором месте после попыток провезти оружие или боеприпасы. Так что раскошеливаться водилам-чичам пришлось по полной программе.

Все бы хорошо. Но почти ублаженные души двух сержантов-контрактников томила одна напасть. Бабы. Точнее, их отсутствие. А если еще точнее — отсутствие среди появившегося наконец в городе женского населения веселых, податливых особ, готовых к приключениям.

Вот где проблема так проблема. В любом другом городе два симпатичных тридцатилетних мужика, при деньгах, истосковавшиеся по женским телам, уже давно бы сняли пару подружек. А здесь…То сами, как волчицы, зыркают, то джигиты их рядом крутятся, взглядами полосуют. А все равно видно, что многие из этих стройных смуглых красоток сами не прочь вильнуть хвостом. Бабы, они и есть бабы. Хоть платья на них и длинные, глухие, но так пошиты, что и грудь высокую не прячут, а подчеркивают, и талию точеную обтягивают, и бедра стройные, крепкие облегают свободными складками. Такой наряд волнует покруче, чем мини-юбка «в обрез» над тощими ножками какой-нибудь заморенной диетами «модели».

Так что друзья надежды не теряли. А по мере опустошения все новых пивных бутылок игривые мысли стали разбирать их все сильнее и сильнее. Да и шальные бабки ляжку жгли. И потому, временно покончив с пивом и наскоро обтерев о разгрузки жирные от рыбы ладони, Степан и Юрка продолжили попытки штурма женских сердец.

Их усилия не пропали даром. Наконец-то, клюнуло! Но не на виду у других (вот в чем фокус-то!). А в тихом вагончике, где жгуче-красивая лет двадцати восьми — тридцати продавщица торговала разной мелочью: батарейками и лампочками для фонариков, сувенирами, игрушками. Из-под полы, наверное, и кое-чем поинтереснее. Эта не шарахнулась, как другие, от комплимента, а только бровями повела досадливо в сторону пожилой покупательницы, дескать, не видишь: стоит, ушки навострила.

Хорошо, что у Степана хватило ума и терпения товар поперебирать, пока не уйдет старая, вся в черном, как ворона, чеченка. После этого разговор веселей пошел.

По ходу игривой беседы Степан как бы невзначай пачку денег засветил, мол, готов купить у такой красавицы все, что угодно. Глаза у продавщицы блеснули жадно. Любит денежки-то. А кто их не любит? Но до чего ж хороша, стерва! В самом соку. И манера такая раззадоривающая: не кокетничает в открытую, глазки не строит, разговаривает вроде бы с ленцой, с подначкой… Но от каждой ее фразы двусмысленной аж в жар бросает, сердце прыгает.

— И как такая красивая без присмотра тут оказалась?

— А муж за другими где-то присматривает…

— Да уж! Небось, с нами где-нибудь воюет?

— Куда ему воевать? Он у меня все больше по торговой части, да по женской. Сейчас где-то в Ростове развлекается. Все думает, что в чужом саду ягодки слаще…

У Степана глаза весело округлились. Вот это пас! Явное приглашение к еще более смелой игре.

— Да ну?! Я бы от такой красавицы ни в жизнь не отлучился. Целыми ночами любил, целыми днями подарки дарил.

— Все вы так говорите, а чуть что — в кусты. Не очень-то вы, мужчины, на подарки щедрые. На себя любые деньги тратите, а женщинам своим иногда и безделушку не купите.

Переглянулись друзья: как она их на хорошую покупку разводит! Смотри, милая, как бы самой на свою же удочку не попасться.

— А что у тебя хорошего есть? Что можно, например, красивой женщине подарить?

— Вот цепочка золотая, очень изящная (смешно так проговорила: и-изяш-шная).

— Турецкое золото, небось?

— Работа турецкая, а золото русское. Да тебе какая разница? Умная женщина, когда ей подарок дарят, не на этикетку смотрит, а в глаза мужчине.

— Ну, давай свою цепочку… Хочешь, я ее тебе же и подарю. Только где бы нам ее примерить, друг другу в глазки посмотреть?

Ну, артистка! Оказывается, все у нее продумано. Дети у стариков в селе. Одна в квартире. И по всему видать, что саму давно уже свербило по женской части. Только нормального мужика дожидалась. Со своими-то чичами не блуданешь, быстро кровью умоешься. А тут дело солдатское: сегодня здесь, а завтра там. Да… зря ее муженек так с женским самолюбием обращается. Но это теперь — его проблемы.

Да она еще и умница! Не успел Юрка губы надуть, что мимо кассы пролетает, как услышал то, от чего сразу запрыгал, словно молодой козлик:

— Может быть, и подругу пригласить? Она часто у меня ночует. Ей тоже грустно: муж погиб, да она и не любила его. Старый был, по обязанности за него замуж вышла. Надеюсь, друг у тебя такой же щедрый и веселый? Мне потом перед ней стыдно не будет?

— Обижаешь! А подружка-то у тебя такая же симпатичная, мне потом перед Юркой стыдно не будет?

Рассмеялась, протянула на озорном выдохе, нарочно акцент усилив:

— А-абижаишь!

И снова у Степана сердце словно в яму ухнуло. С этой хулиганкой уж точно в постели не соскучишься.

Договорились, что на всю ночь у нее останутся. Ни им риск не нужен, ни ей объяснения с соседями, с какой стати от нее по ночам федералы выходят. А днем по городу много людей в форме бродит. Если что, отмажется, скажет: за заказной покупкой заходили. И подружка подтвердит…

Она первой с рынка ушла. Друзья побродили еще с полчаса, как было велено, а потом следом отправились. Схемка простая, на сигаретной пачке нарисованная, привела куда нужно. Да тут и идти-то было три минуты.

Юрка прет, как бугай на случку, аж глаза кровью налились. Степан на него косится насмешливо, а у самого мысли прикольные в голове скачут.

Интересно, как с водичкой у нее, и вообще, с санитарией. Надо было на рынке и резинок прикупить, черт, сразу не догадались. Ладно! Обойдется. По виду — чистюля, что-нибудь придумает. Как я ее уболтал, а?! Хотя, кто кого уболтал — еще вопрос. Но вычислил я ее лихо. Это — факт! А вот и нужный дом. Зря она так напрягалась. Во всем подъезде, судя по окнам, только еще две-три квартиры и остались жилые, да и те двумя этажами выше. Хорошо. Если все сегодня нормально пойдет, можно будет и потом к ней заныривать. Только надо перебазарить, чтобы она на случай появления мужа какой-нибудь сигнал придумала. Чтобы не пришлось, как профессору Плейшнеру, из окошка сигать. Хотя если припрется незваный гость, то еще неизвестно, кому прыгать придется…

Ухмыльнулся Степан, толкнул Юрку локтем:

— Ну, что, поможем чичам население восполнить?

Прыснули оба, еле сдержались, чтобы не заржать на весь подъезд. Но нельзя. А-то разобидятся бабы, что они об их безопасности не думают, могут и обломить таких дураков.

В дверь легонько постучали. В квартиру тихонько зашли. И осторожно. Всякое в этом городе бывает. Хоть и не на зачистке, хоть и под хмелем веселым, но еще на подходе к двери оба синхронно предохранители у автоматов сняли. Щелкнуть их обратно — никогда не поздно…

Зря опасались.

Ух, стрекоза какая бойкая. Уже и столик накрыт. Коньячок дагестанский, овощи, зелень. А за столиком — диван застеленный, под кружевным краем подушки белоснежная полоска простыни из-под покрывала выглядывает.

Юрка в другую комнату заглянул, в ванную нос сунул. Рожа сияет, как майское солнышко.

— Во, класс! Забыл уже, что жизнь такая бывает.

Да. Если бы не полиэтиленовая пленка на окнах, да не запах от керосинки из кухни, то и про войну забыть можно.

А сзади к спине полная мягкая грудь прижалась, жаром даже через ткань камуфляжа пышет. Дыхание сладкое тихим шепотом ушко щекочет:

— В ванной, в ведрах — вода. В белом — теплая. Только… друг твой как? Приставать не начнет? Я только с тобой буду… Скажи ему.

— Юрка! Держи ствол, я — в ванную. Руки не распускать, вырву на хрен! Придет подружка — вся твоя.

Ох и кайф! Теплая вода, душистое мыло, чистое полотенце. Подфартило. Не знал, где хоть какую-нибудь телку найти, чтобы просто перепихнуться. А тут — полный сервис. Скорей бы уж подружка ее пришла, чтобы по комнатам разбежаться. А если не придет? Ну что ж: нет подружки — отдувайся сама. Когда Юрку звала, за язык ее никто не тянул. За базар отвечать надо. А может, она специально так сделала? Типа скромница: один понравился, а второму за компанию пришлось дать…

Степан опять чуть не заржал вслух, неохотно натянул пыльные, в пятнах брюки, мятую, сразу ударившую потным запахом тельняшку и вышел из ванной.

Юрка, наглая рожа, развалился в своем грязном камуфляже на диване, поверх чистой постели.

Дрыхнет, скотина. Разморило, и не дождался своей Фатимы. Морда-то вон как от пивища набрякла. Хотя… А где автоматы-то!.. Ах ты, сука!

Скользкая капроновая петля врезалась Степану в глотку, парализуя дикой болью и дыхание, и движения мгновенно обессиленных рук. Жесткий ботинок ударил под колено, свалив его на пол, чтобы убийцам было легче завершить начатое.

Ризван, додавливая своего врага, склонился к самому его лицу, будто желая заглянуть в умирающие глаза, выпить-высосать из них боль и ужас, заглушить этим страшным коктейлем свою боль и свою ненависть. Он тоже рычал и хрипел, как и его жертва. Но это был хрип наслаждения и победного торжества.

Мадина стояла рядом и равнодушно смотрела, как ноги ее несостоявшегося любовника выколачивают дробь на тщательно вымытом для этого смертного праздника полу.

Ей было все равно. Это она нашла в городе почти не тронутую войной квартиру, в которую ее бывшие русские хозяева уже никогда не вернутся. С женской изощренностью продумала все так, что даже самые опытные и готовые к любым неожиданностям федералы не почувствовали бы подвоха. Преодолевая брезгливость, блестяще сыграла свою рольи заманила в ловушку двух пьяных, воняющих перегаром и потом похотливых скотов с автоматами. Но еще до того, как был убит первый из них, она вдруг с тоскливой безнадежностью поняла, что лично ей эти две смерти ничего не принесут. Не будет ни радости, ни облегчения. Их кровь не зальет сжигающий ее сердце огонь, их боль не залечит нарывающие, саднящие раны ее души.

Нет спасения от этой муки. Нет спасения!* * *

Змей смотрел на экран телевизора. Телек этот когда-то был цветным по-настоящему. Но сейчас он всем цветам явно предпочитал сиреневый во всех его мыслимых оттенках. Иногда прорывались коричневые и зеленые пятна. Когда эта раскраска начинала резко диссонировать с транслируемой картинкой, бойцы поступали очень просто: выключали цветность. И тогда на экране оставались две краски: белая и все та же сиреневая, она же лиловая. Зато границы предметов становились более четкими, и даже старческоедрожание строк не очень сильно мешало поклонникам ТВ.

Да и вообще грех было обижаться на бедный аппарат. Какая еще техника, кроме нашей, российской, смогла бы работать, питаясь от таких источников, как раздерганные и дышащие на ладан армейские «движки». Если смотреть на стрелку вольтметра любой из этих полевых электростанций, особенно в момент запуска, то складывается впечатление, будто в ее металлические потроха вселился беспокойный дух скончавшегося где-то в Америке тюремного палача. Нажаловалась на него в небесную канцелярию какая-нибудь из жертв, над которой он особенно покуражился, то подавая напряжение на клеммы электрического стула, то снова сбрасывая его. И вот сидит он по приговору высшего суда в вонючем, громко тарахтящем агрегате, чихая от выхлопов бензина. Сидит и пытает, сволочь такая, теперь уже российских граждан.

Вот опять затосковали, потускнели от недоедания и без того дохлые сорокаваттные лампочки в кубрике. Задергался, зарябил поперечными полосами экран старенького «Рубина», невесть какими судьбами оказавшегося в расположении отряда.

Змей, конечно, спрашивал Мамочку, откуда это чудо техники. Тот, честно глядя в глаза, ответил, что выменял его на рынке на излишки перловки. Поскольку армейские снабженцы, действительно, выдавали омоновцам «шрапнель» по каким-то великанским нормам, а на продукты можно было в Грозном выменять хоть черта с кочергой, то это объяснение было сочтено удовлетворительным. Тем более что телевизор вносил немалое разнообразие в жизнь бойцов, показывая две с половиной программы. Более-менее устойчиво проходили сигналы ОРТ и РТР, а иногда прорывались и передачи чеченского вещания, которое дудаевцы осуществляли с помощью передвижных установок. Первое время бойцы с интересом смотрели те блоки «дудик-ТВ», которые шли на русском языке специально для федералов. Но потом интерес поугас. Да и зачем мучиться, вглядываясь в скачущее изображение и слушая косноязычную речь агрессивных самодеятельных дикторов, если почти то же самое говорят высокопрофессиональные, грамотные, отлично владеющие русским языком сотрудники российского телевидения.

Вот и сейчас по ОРТ шел сюжет об очередном митинге в центре Грозного. Разъяренные чеченки кричали о разрушенных и сожженных домах, об убитых мирных жителях. Соглашался, поддакивал и язвил в адрес федералов российский журналист. И выходило по всему, что виноваты в этих бедах не те, кто возомнил себя новыми арийцами Кавказа и духовными наставниками всего мира, решившими вернуть все другие народы в состояние средневековой дикости и мракобесия. Конечно же, не виноваты Гарант Конституции, давший команду на начало мясорубки, и придворная камарилья, готовая положить половину России, лишь бы не быть отлученной от милостей монарха и государственной кормушки. И уж никакого отношения к этим безобразиям палачей-федералов не имеет блеющий человечек с бегающими глазками и блестящими залысинами над извилинами блестящего интригана. Новый Распутин, правда, не такой могучий по женской части, как Григорий, но гораздо более умело манипулирующий правящей династией. Серый кардинал, гениальный режиссер, хорошо оплачивающий труд журналистов этого самого государственного телеканала, положенного в личный карман.

Зато виноваты люди в погонах, которые своей кровью гасили разожженный политиками пожар. Например, те, кого при подходе к «мирным Самашкам» после длительных переговоров о «мягкой» зачистке резанули спаренные зенитные установки и крупнокалиберные пулеметы. Или те, кто незадолго до этого попал там же в засаду. Виноваты и их товарищи, которые потом собирали у сожженных бэтээров голые, истерзанные трупы со следами страшных пыток на телах тех, которым не повезло умереть сразу. Восемнадцать солдат внутренних войск, их взводный — юный лейтенант и трое омоновцев…

Змей знал командира ОМОНа, который понес потери. Здоровенный мужик с жестким волевым лицом, кумир своих бойцов, умеющий усмирять эту непростую публику легким движением бровей, одним тяжелым взглядом. Приняв отряд перед самым началом осетино-ингушского конфликта, он без потерь провел его через эту резню. Только один раз он согласился пойти, наконец, в отпуск и отправить своих парней на Кавказ с заместителем. Но никто не удивился, когда уже через две недели он появился на блокпосту отряда стак и неиспользованным отпускным удостоверением в кармане. Когда началась чеченская бойня, он, конечно же, лично возглавил бойцов в первой командировке. С несколькими пустяковыми царапинами да контузиями вернулась эта смена из февральского Грозного. И, когда руководство стало обсуждать, кто возглавит следующую группу, командир в своей обычной немногословной манере ответил:

— Повезу я. Посмотрю обстановку. На месте решу: оставлю заместителя или останусь сам.

Про этого человека никто не снял телепередачу и ни слова не написал в газетах. У него не брали интервью, и его мнение об этой войне никто не спрашивал.

Может быть, и правильно делали. Плохое у него было мнение. Такое, что ни в эфир, ни в газетный набор все равно пускать нельзя. По соображениям не только политическим, но и литературным.

А в тот день, когда он доставил погибших товарищей с места бойни в свое расположение, чтобы привести их в порядок перед отправкой домой, слава Богу, что ни одному из «независимых журналистов» не пришла в голову мысль появиться возле этого отряда. Не простили бы ребята ни издевательские репортажи, ни льющиеся непрерывным потоком оскорбления, ни лицемерную маскировку под защиту их же собственных интересов. Эти люди привыкли защищать себя сами. И себя и всю Россию, что стояла у них за спиной. Ограбленную, обманутую, раздираемую в клочья новыми удельными князьками и подготавливаемую к новым переделам и новым грабежам.

С первых дней создания ОМОНов до самой Чечни, существовала традиция: если в каком-то отряде погибал сотрудник, то об этом немедленно узнавали омоновцы всей России. Из самых разных краев и областей шли семье погибшего телеграммы соболезнования и собранные братишками деньги.

Чечня все изменила. Нет, омоновское братство не исчезло. Наоборот, война дала ему новую крепость и закалку. Вот только новости о раненых и погибших друзьях стали почти ежедневными. И почти у каждого отряда прибавилось своих забот о них и об их семьях.

Поэтому, увидев в ГУОШе своего товарища, мрачного, погруженного в собственные мысли, с пустыми, остановившимися глазами, Змей просто подошел к нему, обнял молча. Стиснули в ответ его плечи крепкие руки брата-командира. И сказано все. И понято все.

А потом и этот отряд, и проводивший в последний путь своих солдат батальон ВВ, вместе с другими подразделениями пошли на зачистку, а точнее, на штурм Самашек. И теперь никто не разберет: где правда и в чем правда. Одни будут утверждать, что в селе вообще не было боевиков и что федералы налево и направо убивали только мирных жителей. Другие станут говорить о десятках трупов с оружием, о взятых в плен боевиках и о том, что все рассказы о расстрелах мирных жителей — ложь и провокация. Так и будеткаждая сторона стоять на своем, начисто отвергая то, что скажет сторона противная. А точнее, вражеская. Потому что между этими людьми с первых дней войны пропахала страшную межу, протоптала свой черный след Ее Величество Ненависть.

doklad-komiteta-po-likvidacii-stranica-5.html
doklad-komiteta-po-soblyudeniyu-v-ramkah-kartahenskogo-protokola-po-biobezopasnosti-o-rabote-ego-vosmogo-i-devyatogosoveshanij.html
doklad-kompetenciya-organov-mestnoj-vlasti-v-oblasti-soversheniya-notarialnih-dejstvij.html
doklad-konferencii-storon-bazelskoj-konvencii.html
doklad-konferencii-storon-konvencii-o-biologicheskom-raznoobrazii-o-rabote-ee-devyatogo-soveshaniya.html
doklad-konsultantov-o-kachestve-vipolneniya-domashnej.html
  • shpora.bystrickaya.ru/xx-vek-hronika-neobyasnimogo-gipoteza-za-gipotezoj-stranica-3.html
  • letter.bystrickaya.ru/metodicheskoe-posobie-dlya-komitetov-profsoyuza-pervichnih-rajonnih-gorodskih-organizacij-profsoyuza-g-saratov-2006g.html
  • school.bystrickaya.ru/administrirovanie-korporativnoj-seti-na-osnove-microsoft-windows-2000-advanced-server-chast-10.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/okrililis-lyudi-borozdyat-sinevu-samoleti-nesut-li-dobrie-vesti-ili-panacei-ili-znaniya-ili-pomosh-avdrug-bombi-avdrug-gubitelnie-gazi-avdrug-unichtozhen-stranica-7.html
  • notebook.bystrickaya.ru/grupp-ekspertov-po-obrazovatelnim-oblastyam-stranica-11.html
  • turn.bystrickaya.ru/otchet-o-rezultatah-samoobsledovaniya-specialnosti.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/a-v-loginov-vestnik-bibliotechnoj-assamblei-evrazii-2011-s-48-53.html
  • holiday.bystrickaya.ru/natalya-nikolaevna-veleckaya.html
  • books.bystrickaya.ru/densauli-zor-bajli.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-10-muzhchini-s-marsa-zhenshini-s-veneri.html
  • znanie.bystrickaya.ru/analiz-raboti-rmo-prepodavatelej-fizicheskoj-kulturi-za-2009-2010-uchebnij-god.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/zanimatelnie-zadachi-1-klass.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/publichnij-doklad-municipalnogo-byudzhetnogo-doshkolnogo-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya-municipalnogo-obrazovaniya-gorod-krasnodar.html
  • school.bystrickaya.ru/kommersant-shapovalov-aleksej-kuznecova-marina-18012006-7-str-6-radio-11-mayak-novosti-17-01-2006-garin-petr-15-00-11.html
  • thescience.bystrickaya.ru/investfundsru-30032012-veb-razmestil-na-bankovskie-depoziti-pensionnie-sredstva-na-40-mlrd-rublej.html
  • knigi.bystrickaya.ru/socialno-filosofskij-analiz-grazhdanskogo-obshestva-kak-formi-bitiya-sovremennoj-demokratii.html
  • composition.bystrickaya.ru/pasport-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya-anketa-dlya-uchrezhdenij-nachalnogo-i-srednego-professionalnogo-obrazovaniya.html
  • nauka.bystrickaya.ru/vika-varlej-podzemnie-reki.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tema-samostoyatelnaya-rabota-kak-obyazatelnij-komponent-uroka-v-malokomplektnoj-nachalnoj-shkole-data-i-vremya-provedeniya.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/predsedatelstvuyushij-na-zasedanii-prisutstvuet-prezident-respubliki-saha-yakutiya-v-a-shtirov-predsedatelstvuet.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/klinicheskij-razbor-devochka-polutora-let-s-vodyanistoj-diareej-i-poterej-massi-tela.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/razdel-ii-infekcionnie-i-parazitarnie-zabolevaniya-o-sanitarno-epidemiologicheskoj-obstanovke-v-yalchikskom-rajone-v-2010-godu.html
  • urok.bystrickaya.ru/pourochnoe-planirovanie-uchebnogo-materiala-na-2008-2009-uchebnij-god-po-fizike-10-klass-68-chasov-2-chasa-v-nedelyu.html
  • student.bystrickaya.ru/116uvedomlenie-uchastnikov-o-rezultatah-zaprosa-cen-tehnicheskoe-zadanie-8-proekt-dogovora-13-poryadok-provedeniya.html
  • spur.bystrickaya.ru/kontrolnie-voprosi-menedzhment-organizacii.html
  • laboratory.bystrickaya.ru/vneshnyaya-politika-velikobritanii-posle-vtoroj-mirovoj-vojni.html
  • occupation.bystrickaya.ru/ob-utverzhdenii-perechnya-tyazhelih-rabot-i-rabot-s-vrednimi-ili-opasnimi-usloviyami-truda-pri-vipolnenii-kotorih-zapreshaetsya-primenenie-truda-lic-molozhe-vosemnadcati-let.html
  • nauka.bystrickaya.ru/vladimir-alekno-prihod-verbova-vseh-problem-ne-reshit-kratkij-kurs-istorii-fursenko-v-10-chastyah-18-pochemu-ushel.html
  • control.bystrickaya.ru/bv-kupriyanov-b-v-kupriyanov-samoopredelenie-kak-rezultat-dopolnitelnogo-obrazovaniya-detej.html
  • essay.bystrickaya.ru/bolee-250-besplatnih-uchebnih-kursov-v-oblastyah-kompyuternih-nauk-kotorie-pomogayut-poluchat-novie-znaniya-i-povishat-professionalnuyu-kvalifikaciyu.html
  • student.bystrickaya.ru/1-obshaya-harakteristika-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya-i-uslovij-ego-funkcionirovaniya-stranica-6.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/nauchnie-chteniya-dneprovskaya-orbita-2011.html
  • esse.bystrickaya.ru/proishozhdenie-solnechnoj-sistemi-proishozhdenie-i-razvitie-solnechnoj-sistemi.html
  • shpora.bystrickaya.ru/vvedenie-a-funkcionalnaya-sistema-ili-diskurs-obekta-11.html
  • letter.bystrickaya.ru/nemnogo-teorii-programma-po-psihokorrekcii-obuchayushihsya-specialnih-korrekcionnih-klassov-dlya-detej-s-narusheniyami.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.